• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: антикварный книжный шкаф (список заголовков)
21:38 

Шарль Бодлер

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Плаванье
2.
О, ужас! Мы шарам катящимся подобны,
Крутящимся волчкам! И в снах ночной поры
Нас Лихорадка бьёт – как тот Архангел злобный,
Невидимым мечом стегающий миры.

О, странная игра с подвижною мишенью!
Не будучи нигде, цель может быть – везде!
Игра, где человек охотится за тенью,
За призраком ладьи на призрачной воде...

Душа наша – корабль, идущий в Эльдорадо.
В блаженную страну ведёт – какой пролив?
Вдруг, среди гор и бездн и гидр морского ада –
Крик вахтенного: – Рай! Любовь! Блаженство! – Риф.

Малейший островок, завиденный дозорным,
Нам чудится землёй с плодами янтаря,
Лазоревой водой и с изумрудным дёрном.
Базальтовый утёс являет нам заря.

О, жалкий сумасброд, всегда кричащий: берег!
Скормить его зыбям, иль в цепи заковать, –
Безвинного лгуна, выдумщика Америк,
От вымысла чьего ещё серее гладь.

Так старый пешеход, ночующий в канаве,
Вперяется в Мечту всей силою зрачка.
Достаточно ему, чтоб Рай увидеть въяве,
Мигающей свечи на вышке чердака.



@темы: антикварный книжный шкаф

17:21 

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Джек Лондон "Лунная долина"

Отрывки из книги.



"— Ты знаешь такого низенького сморщенного мексиканца, который продает игрушки-головоломки? — спросила Саксон. — Так вот бог, по-моему, чем-то похож на него.
Мери расхохоталась.
— Вот уж ты действительно говоришь странные вещи. Мне никогда ничего подобного в голову не приходило. Чем же он похож?
— Ну, мне кажется, что он, подобно тому коротышке-мексиканцу, каждому задает мудреную головоломку, а люди всю свою жизнь стараются разрешить ее. Но никто с ней не справляется. И я не могу разрешить свою головоломку. Не знаю, с чего и начать. Посмотри, какую головоломку он задал Саре. А сама Сара составляет часть головоломки Тома и только мешает ему. И все они — все, кого я знаю, и ты тоже, — вы все составляете часть моей головоломки".

* * *

"— Мне здесь ужасно нравится, — подтвердила Саксон. — Так и тянет пожить в деревне, а ведь я всю жизнь провела в городе.
— Я тоже, Саксон, никогда не жил в деревне, хотя все мои предки всю жизнь провели в деревне.
— А ведь в старину не было городов. Все жили в деревне.
— Вы, пожалуй, правы, — кивнул Билл. — Им поневоле приходилось жить в деревне.
У легкого экипажа не было тормозов, и Билл все свое внимание обратил теперь на лошадей, сдерживая их при спуске по крутой извилистой дороге. Саксон закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, отдаваясь чувству невыразимо блаженного отдыха. Время от времени он поглядывал на ее лицо и закрытые глаза.
— Что с вами? — спросил он, наконец, с ласковой тревогой. — Нездоровится?
— Нет, — ответила она, — но все так хорошо, что я боюсь глаза открыть. Хорошо до боли. Все такое честное...
— Честное? Вот чудно!
— А разве нет? По крайней мере мне так кажется — честное! А в городе дома, и улицы, и все — нечестное, фальшивое. Здесь совсем другое. Я не знаю, почему я сказала это слово. Но оно подходит.
— А ведь вы правы! — воскликнул он. — Теперь я и сам вижу, когда вы сказали. Здесь нет ни притворства, ни жульничества, ни лжи, ни надувательства. Деревья стоят, как выросли, — чистые, сильные, точно юноши, когда они первый раз вышли на ринг и еще не знают всех его подлостей, тайных нечестных сговоров, интриг и уловок в пользу тех, кто поставил больше денег для обмана публики. Да, тут действительно все честно".

* * *

"А хорошо, вероятно, быть фермером, думала она. И зачем людям понадобилось непременно жить в городах? Почему времена изменились? И если раньше всем хватало, то почему не хватает теперь? Зачем людям спорить и ссориться, бороться и бастовать — и все только для того, чтобы получить работу? Почему работы не хватает на всех? <...>
Когда побоище было в разгаре, Саксон увидела на крыльце соседнего дома Мерседес, — старуха смотрела на эту сцену с загадочной усмешкой; она жадно следила за всем происходившим на улице, и ее ноздри вздрагивали и раздувались. Однако Саксон была поражена ее полным спокойствием, — в старухе говорило только любопытство.
И к ней-то, столь мудрой в любви, Саксон пришла за разрешением мучивших ее вопросов о жизни. Но оказалось, что и на экономику и на рабочий вопрос Мерседес смотрит как-то дико и странно.
— О-ля-ля, дорогая, все это очень просто. Люди в большинстве прирожденные дураки, — это и есть рабы. Ум дан только очень немногим, — это и есть господа. Мне кажется, сам бог создал людей такими.
— А как же бог допустил эту ужасную драку сегодня утром?
— Боюсь, что он такими вещами не интересуется, — улыбнулась Мерседес. — Едва ли он даже знал о ней. <...>
— О, если бы только я могла понять, — прошептала Саксон, стиснув руки. Ее томила тоска неведения и жажда знания.
— Тут нечего и понимать. Все ясно, как день. Всегда существовали дураки и умники, рабы и господа, мужики и принцы. И всегда будут существовать.
— Но почему же?
— Почему мужик — мужик, моя дорогая? Потому, что он мужик! Почему блоха — блоха?
Саксон огорченно качала головой.
— Но я же вам ответила, милочка. Ни один философ в мире не даст вам более ясного ответа. Почему вы выбрали себе в мужья именно этого мужчину, а не другого? Потому что именно он вам понравился. А почему? Понравился, и все! Почему огонь жжет, а мороз морозит? Почему есть дураки и умные? Хозяева и рабы? Предприниматели и рабочие? Почему черное — черно? Ответьте на это — и вы ответите на все.
— Но разве правильно, что люди голодают и не имеют работы, когда они только и хотят работать, лишь бы их труд оплачивался по справедливости, — возразила Саксон.
— Это так же правильно, как то, что камень не горит, что морской песок не сахар, что терновник колется, а вода мокрая, что дым поднимается кверху, а вещи падают вниз.
Но такое объяснение действительности не убедило Саксон. Откровенно говоря, она просто не постигала смысла того, что говорила Мерседес. Это казалось ей нелепым.
— Тогда, значит, у нас нет ни свободы, ни независимости! — пылко воскликнула она. — Люди неравны, и мой ребенок не имеет права жить так, как живет дитя богатой матери!
— Конечно, нет, — отозвалась Мерседес.
— Но ведь весь мой народ именно за это и боролся, — возразила Саксон, вспоминая уроки истории и саблю отца.
— Демократия — мечта глупцов. Ах, милочка, поверьте, демократия — такая же ложь, такой же дурман, как религия, и служит лишь для того, чтобы рабочие — этот вьюченный скот — не бунтовали. Когда они стонали под бременем нужды и непосильного труда, их уговаривали терпеть и нужду и труд и кормили баснями о царстве небесном, где бедные будут счастливы и сыты, а богатые и умные — гореть в вечном огне. Ох, как умные смеялись! А когда эта ложь выдохлась и у людей возникла мечта о демократии, умные постарались, чтобы она так и осталась мечтой, только мечтой. Миром владеют сильные и умные".

@темы: антикварный книжный шкаф

00:17 

Тринадцатая сказка

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Очень радостно, когда в очередной раз открыв книжный шкаф, ты достаешь оттуда книгу, которая ооочень надолго захватит твое внимание, над сюжетом которой ты будешь думать, даже отправившись спать или занимаясь повседневными делами. Руки и голова заняты, а где-то все равно крутятся мысли: "Но почему она так поступила? Как ты могло случиться? Кто же это сделал? Что же будет дальше?!"
На удивление, так захватил меня современный роман Дианы Сеттерфилд "Тринадцатая сказка". Влюбило меня в него два момента: крайне увлекательный и запутанный сюжет (после развязки которого я долго смотрела в одну точку с восклицанием: "Вот это да!") и атмосферность повествования. Все начинается поздней осенью, в ноябре (к вопросу о том, как важно читать книги своевременно, "в сезон"). Ты читаешь про дождь, льющийся за окном библиотеки, и ты слышишь этот дождь и тоже перелистываешь страницы книги... Ты читаешь про холод тумана в заброшенной усадьбе, и с мыслями о нем ты идешь по дороге сумрачным утром, глядя как полы твоего длинного черного плаща задевают голые мокрые ветви... Ты в этой книге, ты и в той, и в этой осени. Так создается настроение.
"Тринадцатая сказка" - это ода книгам, ода чтению, ода шуршащим страницам. "Сказку" обязательно полюбят все те, кто не просто думает, что читать - это полезно, а любит сам процесс, умеет нырять в книгу с головой, чувствует, что чтение хорошей книги - это таинство...

А еще по книге, оказывается, уже успели снять фильм. Немного страшно его смотреть, потому что в моей голове такой фильм уже снят и не хотелось бы стереть мои собственные кадры. Но трейлер вроде не разочаровал, героев я представляла примерно такими же. На выходных заварю ноябрьский глинтвейн, зажгу свечи и приступлю к просмотру!

И немного цитат из книги:

"По-настоящему меня раздражают не правдолюбцы, а правда как таковая. Почему иные с ней так носятся? Разве кто-нибудь находил в ней поддержку и утешение, какие дарует нам вымысел? Поможет ли вам правда в полночный час, в темноте, когда ветер голодным зверем завывает в дымоходе, молнии играют тенями на стенах вашей спальни, а длинные ногти дождя выбивают дробь на оконном стекле? Нет. Когда холод и страх делают из вас застывшую в постели мумию, не надейтесь, что лишенная крови и плоти правда поспешит к вам на помощь. Что вам нужно в такой момент, так это утешительный вымысел. Милая, славная, старая добрая ложь".

"Во второй половине дня мы завершаем разбор книг, вносим их в каталог и расставляем на полках, а потом за отсутствием посетителей предаемся обычному в таких случаях занятию: садимся и читаем. Поздняя осень, льет дождь, окна запотели. В глубине помещения тихо шипит газовый обогреватель; мы слышим звук, его не слушая, мы рядом и в то же время далеко друг от друга, погруженные каждый в свою книгу".

"Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях. Это ужасно и в то же время естественно. Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей – их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству".

"Молчание не является естественной средой для историй. Историям нужны слова. Без них они блекнут, болеют и умирают, а потом их призраки начинают нас преследовать, не давая покоя".

"Окно я оставила приоткрытым, чтобы лучше слышать звуки дождя, размеренно и мягко стучавшего по стеклу. Я слышала дождь, когда раздевалась и когда читала перед сном; я продолжала слышать его и во сне. Он сопровождал мои сновидения, как звуки не настроенного на волну радио, транслирующего эфирный шум, в котором едва можно различить глухое бормотание на чужих языках и обрывки незнакомых мелодий".

"У меня было такое чувство, что наш мир пришел к концу. Мне хотелось только одного: сидеть неподвижно, как Джон, ничего не предпринимая и глядя в никуда. Но время отнюдь не остановилось. Я слышала стук своего сердца, отмеряющего секунду за секундой. Я испытывала все возрастающие голод и жажду. Мне было так грустно, что я легко примирилась бы с собственной смертью, однако вместо этого я была скандальным и абсурдным образом жива — и даже слишком жива, потому что, могу поклясться, явственно ощущала, как растут мои волосы и ногти".

"У всех нас есть свои печали и горести, и, хотя их тяжесть, очертания и масштабы различны в каждом отдельном случае, цвет печали одинаков для всех. «Я знаю», — сказал он и в общем смысле был прав, просто потому, что он, как и я, был человеком".





Download Nest Across The Waters for free from pleer.com

@темы: антикварный книжный шкаф

22:49 

"Поезд идет, и железо поет!"

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
"Там, на краю мира, поблескивали, уходя за горизонт, волосинки рельс и переливалась лимонно-желтым и вишнево-красным звезда семафора. Там кончалась земля, и из-за края гонцом грядущей тучи вставало перышко дыма. Оттуда, звено за звеном, вытягивался кольчатый поезд. Все как надо: сначала паровоз, потом угольный тендер, а за ним - вагоны, вагоны... сонные, видящие сны вагоны, но впереди - сыплющий искрами, перемешивающий ночь паровоз. Адские сполохи заметались по ошеломленным холмам. Он был очень далеко, и все же ребятам виделся черный человек с огромными руками, ввергающий в открытые топки метеорный поток черного угля
<...>
Ночами - часто? изредка? - Вилли слышал свист пара на краю сна, одинокий, далекий голос поезда. Он всегда оставался далеко, как бы близко ни подходить к вагонам. Иногда Вилли просыпался и с удивлением трогал мокрые щеки - откуда это? Он снова откидывался на подушку, прислушивался и думал: "Да, это они заставляют меня плакать, те поезда, что идут на восток и на запад, они уходят, уходят вдаль, ночной прилив затопляет их, волна сна накрывает поезда, города..." Ночной плач поездов, заблудившихся между станциями, потерявших память о пункте отправления, забывших, куда ехать; они вздыхают печально, и пар из их труб тает над горизонтом. Они уходят. Все поезда, всегда.
Но этот паровозный крик!
В нем одном были собраны все стенания жизни из всех ночей, из всех сонных лет, там слышался и заунывный вой псов, грезящих о Луне, в нем был посвист зимнего ветра с речной долины, когда он просачивается в щели веранды, и скорбные голоса тысяч огненных сирен, а то и хуже! - миллионы клубочков вздохов ушедших людей, уже мертвых, умирающих, не желающих умирать, все их стоны, вздохи и жалобы, разом рванувшиеся над землей".

Рэй Брэдбери "Надвигается беда"





Прослушать или скачать Кино Стук бесплатно на Простоплеер


Прослушать или скачать Мельница Поезд на Мемфис бесплатно на Простоплеер


Прослушать или скачать Flёur Железо Поёт бесплатно на Простоплеер


Прослушать или скачать ПилОТ Транзит бесплатно на Простоплеер


Прослушать или скачать Белая Гвардия Рано утром бесплатно на Простоплеер

@настроение: ...моим любимым, железным и бесстрашным!..

@темы: антикварный книжный шкаф, музыкальная шкатулка со сломанной балериной

23:01 

* * *

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
"Почему так странно происходит? Вот ты живешь какой-то своей жизнью, она тебя радует или печалит, но ты живешь и понимаешь, что ты – счастливая, что ты счастлива. А понимаешь ты это, потому что знаешь, что самое значительное в жизни и самое прекрасное у тебя впереди. И ты чувствуешь, что оно совсем скоро с тобой произойдет. И, конечно же, ты уверена в том, что ты достойна самого значительного и самого прекрасного в жизни. И вдруг однажды в твоей жизни появляется человек. Мужчина. Вернее, это сначала ты появилась в его жизни, а ты его даже не заметила. Так, какой-то силуэт промелькнул, и ты не обратила на него никакого внимания и пошла дальше. Это потом уже, когда всё случится, всё произойдет, и тебе захочется вспомнить тот самый-самый первый момент, когда ты его увидела, и ты начнешь отматывать все события в обратную сторону и – раз, твоя память тебе выдаст вот этот эпизод. Но вот этот человек, этот силуэт, он так стремительно будет стараться приблизиться к тебе, что постепенно-постепенно, сама того не замечая, ты будешь видеть его очертания всё более ясно и четко. И пройдет какое-то время, и ты увидишь перед собой очень конкретного и определенного человека. И вот когда ты так близко и конкретно его увидела, ты подумаешь: "Неееет… Ну, это – совсем не тот мужчина, который должен быть рядом!" Не потому что он не соответствует каким-то представлениям общепринятым, каким должен быть этот мужчина. А просто потому что вот этот конкретный и определенный человек, он не имеет ничего общего с тем, каким-то размытым, нереальным, почти сказочным образом, который ты уже очень давно нарисовала в своем воображении, и к которому ты уже привыкла. Но вот этот человек, конкретный и определенный, он, конечно же, ничего такого о тебе не знает. И он будет стараться как можно стремительнее заполнить собой твою жизнь. И вдруг в какой-то момент его окажется так много, он будет возникать в каких-то ситуациях вокруг тебя, он будет провожать тебя на работу и встречать, он будет звонить тебе по телефону и молчать, но ты точно будешь знать, что это он молчит. Или же он осмелиться и будет что-нибудь говорить тебе, что-нибудь такое… что лучше б, наверное, молчал. И тебе будет казаться, что придешь домой, включишь телевизор – и там его лицо появится. И ты почувствуешь себя так неуютно и странно от такого внезапного вторжения и присутствия этого незнакомого тебе человека. И так может длиться какое-то долгое время…
И вот, однажды, сидя в кафе с друзьями, о чем-то там разговаривая, ты взглянешь на часы и увидишь, который час и подумаешь: "Ой, а вот в эту минуту, вот где он, этот человек? И о чем он сейчас подумал?" А потом ты подумаешь: "А по-че-му я о нем подумала???"
И вот как только ты подумала, что о нем подумала, ты начинаешь думать о нем все чаще и чаще. И так проходит какое-то время, и ты понимаешь, что ни о чем другом ты больше и думать-то не можешь. Ты можешь думать только о нем. И вдруг ты видишь, что весь твой мир, такой огромный и интересный, он начинает сужаться-сужаться-сужаться до вот этого одного, конкретного и очень определенного человека, который совсем недавно был для тебя не важен, не нужен и не интересен, а все те люди, которые были важны и интересны тебе, они перестают иметь какой-либо смысл в твоей жизни. И ты понимаешь, что у тебя нет другого выбора, тебе нужно сделать шаг навстречу ему. И, конечно же, ты делаешь этот шаг. И тогда вдруг ты почувствуешь себя такой счастливой! И ты подумаешь: "Боже мой, ну почему же я такая глупая была, почему я сама так долго сопротивлялась тому, чтобы быть такой счастливой?!" Но… вот это состояние – такого безумного счастья, оно длится очень и очень недолго. Проходит какое-то время, ты так смотришь на него и с ужасом обнаруживаешь, что он успокоился! Он успокоился. Не в том смысле, что вот он тебя добился, и ты больше ему неинтересна. Нет! Ты знаешь, что ты ему нужна. Ты даже знаешь, что ты ему необходима. Но ты теперь есть в его жизни. И он может спокойно и счастливо жить дальше. Спокойно и счастливо. Но тебя-то это не устраивает! Ты-то хотела совсем другого! Ты не можешь точно и определенно сказать, чего ты хотела. Но то, что ты хотела не этого – ты это знаешь абсолютно точно! И ты начинаешь провоцировать ситуацию, ты хватаешь чемоданы, хлопаешь дверью, говоришь, что уходишь навсегда. И делаешь это для того, конечно, чтобы тебя вернули, и чтобы хоть ненадолго вернулось то состояние трепета и остроты, которое куда-то почему-то исчезло… И тебя возвращают. Но потом эта ситуация повторяется еще раз. А потом еще… а потом еще… а потом тебя уже перестают возвращать, и тебе приходится возвращаться самой. И так может длиться очень и очень долго, пока в какое-то утро ты не проснешься и так отчетливо не поймешь, что... всё, ты свободна. И от этого станет так грустно, и в то же время странно, потому что ты почувствуешь, что ты снова начинаешь ощущать вкус еды, воды... Ты по-новому начинаешь различать запахи, звуки, цвета. Ты вдруг снова начинаешь получать удовольствие от хороших фильмов, книг, от каких-то интересных событий. И вдруг ты думаешь: "А оказывается, в жизни много еще каких-то интересных и прекрасных вещей!" Конечно же, не таких сильных, как любовь, но жизнь прекрасна. И одно то, что ты имеешь возможность видеть и чувствовать этот мир – это огромное счастье!
И вот после того, как с тобой всё это произошло, ты начинаешь жить как бы заново, но очень и очень осторожно, чтобы опять случайно не сорваться туда, в то состояние какой-то безвыходности и непреодолимой тоски. Ты живешь очень и очень осторожно. Но все равно продолжаешь о чем-то мечтать. Кого-то ждать..."

Е. Гришковец

@темы: антикварный книжный шкаф

20:27 

Дневник домового (полная версия)

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
10 июля.
Начал вести дневник. Последние 150 лет помню, а то, что раньше было - забывать стал. Буду записывать, может пригодится. Тетрадку стырил у хозяйки, думаю - не заметит.

11 июля.
Не вымыла посуду? Попрощайся с сережками. Совсем уже расслабились, людишки...

12 июля.
Было скучно. Всю ночь гоняли по дому с котом наперегонки. Хозяйка проснулась, пнула его и заперла в кладовке. За это выдавил остатки зубной пасты в мусорку. Кот расстроен и злится на меня за то, что гоняем вместе, а достается только ему.

14 июля.
Ночью от нечего делать гремел посудой и топал. Хозяйка залезла под одеяло и думала, что ей это поможет. Смешная она у меня...

15 июля.
Приходил толстый поп с кадилом, завонял весь дом. Сказал хозяйке, что все будет хорошо. А вот хер вам... Меня кадилом не проймешь.

17 июля.
Упал со шкафа, разбил вазу. Опять досталось коту. Теперь он со мной не разговаривает. Только сидит и смотрит с осуждением. Неудобно как-то получилось...

18 июля.
Хозяйка пылесосила. Полтора часа просидели с котом под кроватью. Адская машина! Зато с котом помирились.

21 июля.
Долго не писал, после уборки хозяйки три дня искал дневник. Ничего интересного. Приходил к ней какой-то мужик с цветами, оставался ночевать. Попросил кота нассать ему в ботинки. Тот долго отнекивался, но я пообещал ему достать игрушку из-под дивана. Согласился. Опять получил. Говорит, что я - говно.

22 июля.
Ночью душил хозяйку по старой привычке. Теперь этот мужик ночует у нас каждую ночь. Говорит, что он её защитит. Рэмбо, блин!

23 июля.
Ночью душил мужика. Задолбал уже. Не нравится он мне.

24 июля.
Делал уборку в доме. Хозяйка не может найти цепочку. Думаю подкинуть её в лоток кота.

27 июля.
Приезжали из битвы экстрасенсов. Каждого посылал, никто не послал обратно. Зато сказали, что я - дух покойного дедушки хозяйки. Врут. Он уехал 2 года назад.

29 июля.
Хозяйка теперь оставляет мне молоко под печкой. Думает, я там сплю. Нашла дурака! Я теперь сплю с ней на кровати, благо, мужик ссыт и больше не приходит.

30 июля.
Натыкала по всей квартире иконок. Походил, посмотрел... Раньше лучше рисовали...

читать дальше


@темы: антикварный книжный шкаф

00:08 

"Под мостом в полусне серебрится вода..." (стихотворное отступление)

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Алла Окс (www.stihi.ru/avtor/allaox)
"Чудище подкроватное!"

Под кроватью чудовище жило,
За ногами оно следило,
А еще очень, очень любило
Утащить что-нибудь в темноту...
Жили в комнате мальчик и девочка,
дружно жили, любили играть,
И искали пропавшие мячики,
и заглядывали под кровать.
А чудовище пряталось сонное,
Ведь оно днем хотело спать.
Но однажды случилось странное-
Все ушли и забрали кровать,
И осталось чудовище в комнате,
Только пол там и потолок,
И сидело разочарованное
Доедая носка кусок....


* * *


Алёнушка Владивосток (www.stihi.ru/avtor/alyonushkavl)
"уезжайте, а я останусь"

В разговорах с друзьями всё чаще
Слышу я про "уехать подальше".
Зеленее трава, солнце ярче, ближе птица синего счастья
Там, где солнце идет на закат, не восход,
Там, где запад, не туманный далёкий восток.
Все куда-то собрались ехать
Кто в Москву, кто в Гонконг,
Кто-то в Штаты.
Все хотят поскорей примерить
Жизнь кочевника - эмигранта.
Как послушаю: везде лучше,
Всех там ждут и карьера, и деньги,
Всех там с радостью привечают.
Домики пряничные, молочные реки..
Прям везде ну не жизнь, а сказка!
Ведь рассказы горячи и искренни
Всех знакомых, бывавших в странах других
отдыхающими туристами.
А у нас дураки и дороги...
Все воруют и делать нечего...
У соседа забор всегда лучше, и живёт он всегда обеспеченней.
А повсюду на белом свете
Сплошь улыбки, вакансий масса,
Жизнь дешёвая- всё берите,
Проходите- ну вот же касса.
Я послушаю про природу, я послушаю про погоду,
Я спрошу, что ж вы сделали, Чтобы
было не так? По-другому.
Дальше будет много мне сказано,
Аргументов рог изобилия.
Промолчу под напором гласности
И тихонько отвечу я.
Если все собираются ехать,
Кто-то должен же здесь остаться.
Вы езжайте по свету белому,
Постарайтесь не потеряться.
Я здесь буду растить детей,
Я у моря здесь встречу старость.
Уезжайте, ведь вам видней.
Уезжайте, а я останусь......

@настроение: ...что-то ей говорит... у обоих такой зачарованный вид...

@темы: антикварный книжный шкаф

23:14 

"Я лечусь от любви колдовством виноградной лозы..." (стихотворное отступление)

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Диана Усманова (www.stihi.ru/avtor/dum2489)
"Какого черта?"

И скажи на милость, какого черта
Ты решил, что можешь вот так вот запросто
Мне рукой своей, поправляя чёлку,
Уходить, а потом возвращаться заново.

Не звонить и вовсе забыть про имя,
А потом, пожалуйста, прошлогодним снегом.
Оставаться рядом да и отныне,
Не казаться, а быть простым человеком.

И скажи на милость, какого черта
Я все также опять по тебе скучаю.
И веду себя порой, как Девчонка,
Хотя стала, милый, совсем большая.

Мне звонки твои - до дрожи в коленках,
Ты их лучше брось, я уже устала.
Стало тихо вдруг за фанерной стенкой:
И какого черта, я "ЛЮБЛЮ" сказала...


* * *


Анастасия Котович (www.stihi.ru/avtor/anassi)
"Вот зачем ты приснилось мне, прошлое"

Вот зачем ты приснилось мне, прошлое,
Обезумело или от скуки?
Только сердце мое растревожило,
Обрекло на раздумья и муки.

Почему так нахально ворвалось ты
В мою жизнь и в меня настоящую?
Снова трогало ты мои волосы
И смотрело глазами манящими.

Перепутало все в моей памяти,
Переврало места и события,
Раскидалось намеками, знаками...
Только все уж давно позабыла я.

Растревожило ты, разбередило
Прикоснувшись рукой к моей нежности.
Обнимая, тайком, ночью встретило,
Не смотря на помарки, погрешности.

Так зачем мне про чувства напомнило,
Время в спять на минуты вернувши?
Мне не так уж и дешево стоило
Пробираться к звезде через гущи.

Ну а может, ты лишь сновидение
Для мечты, вдохновения послано,
И в душе закрепить убеждение -
Как же много еще мной непознано!


* * *


Алла Окс (www.stihi.ru/avtor/allaox)
"Король уезжает..."

А черничные глаза на него глядели,
Руки, сильные его, ей венец одели,
От пшеничных от волос пахнет белым цветом,
Сердце замерло опять, ждет ее ответа...
Обещание любить с губ срывалось нежных,
Уезжал в далекий край наш король с надеждой.
Он мечтал о том чтоб был... мир, и справедливость,
И в походе чтоб она... только ему снилась!
Вот он на коне сидит – гордом, белоснежном,
А она опять глядит так смиренно-нежно.
Дальше что их ждет- не знают, но дана им вера!
Уезжает наш король! Плачет королева!

(28.06.2013)

@настроение: ...за письмом от Тебя я оставшийся век коротаю... в этом почерке всё, что мне нужно на этой земле...

@темы: антикварный книжный шкаф

00:23 

Это платье на мне сегодня красиво, будто сшил его для меня не портной, а зодчий...

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Елена Николаевна Кругликова (www.stihi.ru/avtor/lenina1)
"Ей..."

Она прекрасна внутренне и внешне,а что ни делает -
Всё ладно, счастливо и просто,
Так говорят и завидуют - кто по-чёрному, кто по-белому
А какого душе её? Никто не спросит.

Никто не пожалеет, впрочем, не за что,
А о том, где печаль или несчастье ждёт, ей никто не скажет.
Как в ней хватает столько доброты и нежности,
Откуда она это черпает, что бы дарить каждому?

Легко ли быть всегда такой прекрасной?
А если боль, а если неудача?
Ей судьба не больше, чем другим подвластна,
И та же жизнь, и теже самые задачи.

Но даже недостойные её обиды, она умеет принять достойно,
А обидчикам никогда не припомнит этого, слабых спасёт от жалости.
Хоть они все и презрения её, порой, не стоят,
Она сама сама бы могла обидеть, но никто не обижался бы.

Идёт она, и высохшие травы
Цветами становятся майскими,
Ей бы не здесь, ей бы не с нами,
В сказочном царстве ей бы царствовать!!!


* * *


Вячеслав Булатов (www.stihi.ru/avtor/bulatovroshin)
"Аутистка"

Она аутисткой себя называла
И часто перед грозой
Испуганная, под одеяло
Пряталась с головой.

Наверное, кто-то считал ее странной, -
Такой бриллиант не для всех.
И странно звучал ее нежно-гортанный
Слегка глуховатый смех.

Рассказывала, что на Кассиопее
Весной родила ее мать.
Астральные знаки читать умея,
Могла судьбу предсказать.

Прабабки ее жали рожь на Дону,
Сплавляли плоты на Днестре.
Причислили к лику святых одну,
Другую сожгли на костре.

Где ветры плывут по заснеженным склонам
Свободно и вольно росла.
Диковинно ярким, чудесным пионом
Ее красота расцвела.

Бездонная зелень в глазах расплескалась -
Подарок зырянских озер.
На нежных губах алой краской осталась
Брусника с уральских гор.

Беседовать с Богом могла часами
Волшебным верила снам
И ангелы под небесами
Ей грезились по ночам.

Казалось, что лик ее будто светился
Надежду дарил, душу грел.
И каждый, кто рядом с ней находился,
Коснуться ее хотел.

Добрейшее сердце. Душа золотая!
Однажды дебил молодой
Святошей назвал ее, не понимая,
Что говорит со святой.

Любила без цели и без причины, -
Накрашена или нет, -
Гулять по Москве. И везде мужчины
Ей долго смотрели вслед.

Их было немало, хоть раз испивших
Из губ этих мед колдовской.
Ты фея! – шептал ей один из бывших.
Ты ведьма! – хрипел другой.

Банкиров, бандитов, яхтсменов, поэтов, -
Да сколько ж их было с ней, -
Забытых героев вчерашних сюжетов?
Иные уж в Царстве Теней.

Легко расставалась. Сама решала,
Отвергнуть ли? Одарить?
И все, кого она одаряла,
Ее не могли забыть.

Она всегда уходила первой
Без слез. Без сомнений. Без мук.
Считал ее кто-то Центром Вселенной
А кто-то - сукой из сук.

Бывало, потупившись, молча склонялась
У черных от дегтя дверей,
Где ненависть брошенных жен расползалась.
Но грязь не прилипла к ней.

Ей сила двенадцати богатырей
Шаманом была дана.
Но верное сердце всего сильней –
От Герды знала она.

Свободная, гордая, вольная. Сложно
По жизни таким шагать.
Согнуть ее силой, поверь, невозможно.
Таких можно только сломать.

Горчайшую чашу страданий и боли
Пришлось ей испить до дна.
Врагу не желают подобной доли.
Но выстояла она.

В кромешном аду не увидишь такое:
За гранью добра и зла
Три года за сына без сна и покоя
Борьбу с диким вепрем вела.

Прижала к себе, но и тот не сдавался,
Тянул так, что мог разодрать.
Где ж царь Соломон? Чтоб в живых сын остался
Объятья разжала мать.

В том сумраке душном, сознанием рваным
Стремилась уйти в забытье.
Ей снилось, что кто-то – любимый, желанный, -
В мечту уносит ее.

Ей было уже сорок девять. Так много!
Но щедр наш Небесный Отец.
Она получила в подарок от Бога
Любовь и билет под венец.

При встрече избранник, подсев поближе,
Спокойно и делово
Сказал: «Что ж, готовься! Снесет тебе крышу!»
Но крышу снесло у него.

Он силы не знал ее (а такая
погубит, кричи не кричи),
Беспечным, шальным мотыльком пролетая
Над пламенем жарким свечи.

Бессонных ночей промелькнуло немало
Пока – пусть шутя, во хмелю, -
Она ему в первый раз сказала
Волшебное слово «люблю»!

Они растворялись друг в друге. Летали
И падали в звездный простор,
Где ангелы ночи над ними держали
Сияющий Божий шатер.

Где в небе ночная звезда затерялась
Где голос чудесный пел
В симфонию душ мерным ритмом врывалось
Крещендо сплетавшихся тел.

Где с твердью земной мир небесный сливался
И ангел над ними летал
Там с телом нагим Дух Святой расставался
И вновь его обретал!

И статью своей, и душой молодая
Она так старела от бед!
Он как-то уехал, не предупреждая,
Вернулся – ей было сто лет.

Всего только час его где-то носило
И связь, как назло, подвела.
А ей показалось, что время застыло,
Что целая вечность прошла.

И плакала горько. Так плачут лишь дети –
Навзрыд, безнадежно, без сил.
Он вдруг осознал, что теперь в ответе
За ту, кого приручил.

Но кто она? Что она? Можно ль ей верить?
Не страшно ль такой доверять?
Аршином стандартным ее не измерить
И плоским умом не понять.

Сто масок и лиц в ней. Перетекает
Из образа в образ. Ну, что ж…
Должно быть, она и сама не знает,
Где правда в ней, а где ложь.

Ребенок большой. Все ей в тряпки играть бы
Балетки, беретки, банты…
Но в белом увидев ее на свадьбе
Он млел от такой красоты.

Кассандра. Весталка. Ведунья лесная.
И Бог в ней, и леший живет.
Понять ее – времени трата пустая
Лишь тот, кто полюбит, поймет.

Монашка. Нимфетка. Альковная жрица.
Легко ль Мессалиной слыть?
Поверь: невозможно в нее не влюбиться,
Но трудно ее любить.

Юнона. Годива. Рассудит любого.
Подруга, жена и мать.
Вернее и преданней сердца такого
В подлунных мирах не сыскать.

Мадонна с Прудов. Бог ее не осудит.
На суше, на море и меж облаков
Ей не было равных. Ей равных не будет
И ныне, и присно, и во веки веков.

@настроение: ...такая боль, что уже не расслышать песню... сквозь эту боль меж лопаток режутся крылья...

@темы: антикварный книжный шкаф

23:48 

"Значение слов и значение символов" (стихотворное отступление)

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Евгения Бурдина. (www.stihi.ru/avtor/trabuka)
"Рассуждения о"

Я не знаю, как это должно выглядеть.
Почему должно? Как оно будет, как – есть.
Для меня значит: от тебя детей иметь.
Осознавая, что это – обоюдная честь.

В этом слове – обоюдная – не находишь? –
Есть что-то искренне-смертоносное,
От чего взгляд через силу отводишь,
Чувствуя у горла что-то острое.

Это вроде как надрыв – нарыв – полу-болезнь,
Соединение взлёта – желания – нужности.
Есть ещё сравнение: лебединая песнь,
Только я б добавила: с волчьей сущностью.

Можно крылья сложив, кинуться в пропасть следом,
Осознавая, что жизнь без тебя – в горле кость.
На луну выть, помня: на другом краю света –
В параллельном мире пусть! – ты живёшь.

Эта мысль восхищает до боли –
На душе счастье, но страшно:
На тебе заканчивается моя воля.
Кислород для жизни моей не важен.

Когда каждый вдох – с парашютом вниз,
Но при всём при этом – полуночный чай.
То есть кажется – неоправданный риск,
Эфемерности для – встать на самый край.

А действительность говорит, напротив,
Это – пристань, где не знают гроз,
Но бескрайняя, чем с ума нас сводит,
Свела бы – если бы оказались врозь.

Так каким же должно быть? Должна быть?
Будет? Есть? Хотя, в конце концов, глупо
Разбирать на атомы,
Как любить
Следует в жизни друг друга.

2.08.-7.08.2012


* * *


Наталия Кругликова (www.stihi.ru/avtor/meybe)
"На песню "К Элоизе"

Серебристо и светло,
Зловеще сказочно...
И волшебник там чело
Твоё так сладостно
Поцелует - но уже не ощутишь
Касанья сухих губ... -
Похоронит - ты навеки замолчишь...
Рыданий?.. каких?.. - груб
Чародей-злодей,
Голубоокая, да и нет прощенья -
Себе пороками ты в ответ лишь мщенья
Заслужила... Сей
Стих посвящён
Любви... бывает и такое -
В крови сгорает всё людское... -
Здесь воплощён
Гнев-спектакль
Обиженного незаслуженно... -
Сев в корабль,
Поплыли, и, простуженно
Ветер шумит
На просторе бескрайнем, -
Воздух летит... -
Вы по морю за ранним
Местом, преисполненным покоя
Крайне медленно,
В свете неестественном... так, стоя...
Стало мертвенно
Лицо ненаглядной...
А вот и конечный - остров - пункт...
Прошло безоглядной
Любви бесконечной время... Тут
Обретёт пристанище
Последнее прах,
И уйдёт на кладбище
В твоих не руках,
А тросах крепких -
Объятьях цепких...
Радости не будет той предела -
Гадостей немало ты посмела
Причинить ему -
Преданному до предела,
Верному, как ты хотела,
Исполнявшему
Капризы,
"Сюрпризы"
Терпевшему,
Болевшему...
Порабощён до гроба
Всё равно,
И не спастись - вы оба
Так давно
Прочно привязаны
Сердцами...
(Глазами
Смотрит...) повязаны
Нитями, неразрушимыми узлами -
Не разорвать вовек...
Будет кровать ей - снег...
Длинными, ни сколь не лживыми словами
Проводишь в даль небесную,
Положишь в землю честную,
Но чересчур, без повода ревнивую,
И ты - "Прощай, любовь моя...", - красивую
Опустишь -
Отпустишь
С миром,
Пиром
Отметишь пышным
Отбытие -
Событие,
Ответишь слышным
Голосом едва -
Горькие слова -
"Далеко...
Высоко..."


* * *


Кирилл Новеченто (www.stihi.ru/avtor/poetmolchit)
"основы письменности"

пишу тебе, ибо я люблю бродить по буквам клавиатуры
(когда нетрезв, вместо точки - ю). Любуюсь шармом архитектуры,
финалом вторника сквозь стекло, рекой истраченных сил и денег;
затем пишу килограммы слов, словам не нужен ни кров ни ценник.
Пишу тебе, а не ты мне, что / фактически не изменяет сути:
тоска, закутанная в ничто, тоска для запертого в каюте.
Пишу тебе, ибо я люблю. Пишу, чтоб снова торжествовала
тоска, известная кораблю, тоска оставшихся без причала.

28-29.05.13

@настроение: ...ты услышишь, как кто-то шепнет тебе вслед: "я тебя никогда не оставлю одну!"...

@темы: антикварный книжный шкаф

01:24 

Уильям Батлер Йитс "Второе Пришествие"

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Вот сокол, делая широкие круги,
Не видит знак хозяина руки, –
Так медленен, но беспощадно верен
Идет развал всего, и смысла центр утерян.

Анархия опущена на мир.
Обрублена узда семейных связей,
Невинность - не святыня для глухих,
Привыкших ко всем видам безобразий.

Достойные не видят смысла жизни,
Распутные к своей влекутся тризне.

Так очевидно близко стало нечто.
Пришествие Второе – дальше вечность.
Пришествие Второе – этих слов
Язык не вымолвит, и скрыть их смысл готов
В какой-нибудь пустой и глупой шутке,
Когда меня пугает образ жуткий:
Среди песков, пройдя сквозь глубь веков,
Достигнув и до нынешнего века,
Лев каменный с главою человека.

Взгляд пуст и беспощаден, как у солнца...
И будто бы сквозь страшный сон
Я вижу – шевельнулся он,
Покачивает медленно бедрами,
Роняя тень над ровными грядами
Пустых, безжизненных песков,
И душу наполняя мне тоской...

Не неподвижен сон был зверя,
Но каменной был тайны колыбелью.
И вот теперь, безжалостен и нем,
Грядет тот зверь – родиться в Вифлеем.

1920
(перевод Стефана Красовицкого)

На языке оригинала можно прочитать здесь

@настроение: над нами только небо

@темы: антикварный книжный шкаф

01:15 

Стивен Кинг "Противостояние"

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Отрывки

***
"Как в вальсе, смерть
Кружится огнем,
Все перепутав – и явь, и сны,
И поэты не в силах
Сказать о своем,
Лишь наблюдают со стороны.
Им решиться бы, встать,
Не склонить головы,
Выстоять – хоть на миг,
Но разбиты опять,
Полумертвы,
В Земле джунглей".
(Bruce Springsteen, перевод Дм. Витера)

***
"Восемнадцатого июня, через пять часов после разговора со своим кузеном Биллом Хэпскомбом, Джо Боб Брентвуд остановил лихача на техасском шоссе 40, примерно в двадцати пяти милях к востоку от Арнетта. Звали лихача Гарри Трент, жил он в Брейнтри и работал страховым агентом. Гарри Трент мчался со скоростью шестьдесят пять миль в час при разрешенных пятидесяти. Джо Боб выписал ему штрафную квитанцию. Трент покорно взял ее, а потом позабавил Джо Боба, попытавшись уговорить застраховать дом и жизнь. Джо Боб чувствовал себя прекрасно и вовсе не думал о смерти. Тем не менее он уже заболел. На автозаправочной станции «Тексако» Билла Хэпскомба Джо Боб заправился не только бензином. И Гарри Трент, в свою очередь, получил от него не одну лишь штрафную квитанцию.
Гарри, мужчина общительный, любил свою работу и в ближайшие дни заразил более сорока человек. Скольким людям передали заразу эти сорок, подсчитать невозможно – с тем же успехом можно спрашивать, сколько ангелов могут танцевать на булавочной головке. Если брать по минимуму, скажем, по пять на каждого, получится двести. Исходя из того же минимума нетрудно подсчитать, что двести заразили тысячу, тысяча – пять тысяч, пять тысяч – двадцать пять тысяч.
Под калифорнийской пустыней, на деньги налогоплательщиков, кто-то наконец изобрел эффективное «письмо счастья». По-настоящему смертоносное «письмо счастья».
Девятнадцатого июня <...> Гарри Трент, находясь в восточном Техасе, остановился на ленч в кафе «У Бейба едят быстро». Заказал комплекс с чизбургером и фирменный клубничный пирог на десерт. Его донимала легкая простуда, а может, аллергический насморк, и он постоянно чихал, иногда сплевывая мокроту. По ходу ленча он заразил Бейба, женщину, которая мыла посуду, двух дальнобойщиков, сидевших в угловой кабинке, мужчину, что привез хлеб, и еще одного, приехавшего поменять пластинки в музыкальном автомате. Обаятельной официантке, которая обслуживала его столик, он оставил на чай доллар, обсиженный смертью.
Когда Гарри Трент направлялся к своей машине, на автомобильную стоянку свернул универсал с багажником на крыше, набитый детьми и вещами. Гарри обратил внимание на нью-йоркские номерные знаки, да и водитель, который опустил стекло, чтобы спросить, как проехать к федеральному шоссе 21, говорил с нью-йоркским акцентом. Гарри подробнейшим образом объяснил дорогу – и при этом, сам того не зная, подписал смертные приговоры и водителю, и всей его семье.
Эдуард М. Норрис, лейтенант полиции, отдел расследования убийств, служил в 87-м участке «Большого яблока» и вырвался в настоящий отпуск впервые за пять лет. Он и его семья отлично проводили время. Дети были на седьмом небе, попав в «Дисней уорлд» в Орландо.<...>
Семья Норриса быстренько поела у Бейба, а потом, следуя замечательным указаниям Гарри Трента, поехала к шоссе 21. <...>
На ночь они остановились в кемпинге, расположенном в Юстасе, штат Оклахома. Эд и Триш заразили клерка. Дети, Марша, Стэнли и Гектор, заразили детей, игравших на детской площадке кемпинга, – а дети эти со своими семьями направлялись в западный Техас, Алабаму, Арканзас и Теннесси. Триш заразила двух женщин, которые стирали белье в прачечной-автомате в двух кварталах от кемпинга. Эд, идя по коридору за льдом, заразил попавшегося ему по дороге мужчину. Каждый вносил свою лепту.
Перед рассветом Триш разбудила Эда, чтобы сказать, что Гек, их младшенький, заболел. Мальчик хрипло кашлял, и у него поднялась температура. <...>
– Мы должны показать Гека доктору, – пришла она к неутешительному выводу. <...>
До приемной доктора Брендена Суини они добрались к двум часам дня. К тому времени Эд уже и сам чихал. В приемной сидели многочисленные пациенты, так что к доктору они попали лишь около четырех. <...>
Ожидая в приемной доктора Суини, они передали болезнь, которая скоро станет известна в разваливающейся стране как «Капитан Торч», почти трем десяткам человек, включая почтенную женщину, приехавшую только для того, чтобы оплатить счет. Тем же вечером она заразила всех членов бридж-клуба.
Эту почтенную женщину, миссис Роберт Брэдфорд, в бридж-клубе знали как Сару Брэдфорд, тогда как муж и близкие подруги звали ее Булочкой. В тот вечер Сара отлично играла, возможно потому, что пару ей составляла Анжела Дюпрей, ее лучшая подруга. Они понимали друг друга без слов, словно общаясь телепатически, и уверенно выиграли все три роббера, а в последнем сделали «большой шлем». Без ложки дегтя, правда, не обошлось – Сара вроде бы почувствовала, что у нее начинается простуда. Такая несправедливость: она только-только оправилась от предыдущей.
После того как в десять часов игра закончилась, они с Анжелой зашли в коктейль-бар, чтобы пропустить стаканчик-другой. <...> Им удалось заразить всех посетителей коктейль-бара, включая двух молодых людей, которые пили пиво за одним из соседних столиков. Молодые люди направлялись в Калифорнию. Общий приятель пообещал им работу в компании по перевозке мебели. На следующий день они уехали на запад, попутно распространяя болезнь.
«Письма счастья» не работают. Это установленный факт. Ты никогда не получишь обещанный миллион долларов, даже если отправишь один-единственный доллар на имя первого человека в списке, добавив себя в конце, после чего разошлешь письма пятерым своим друзьям. Но данное конкретное «письмо счастья», «Капитан Торч», сработало очень даже хорошо. Пирамида действительно сложилась, только не от основания к вершине, а от вершины (ею стал умерший охранник Чарльз Кэмпион) к основанию. Все куры возвращались домой на ночлег. И, играя роль почтальона, который принес бы каждому отправившему «письмо счастья» мешки с запечатанными в конверты долларами, «Капитан Торч» принес миллионы спален, в которых лежало одно или два тела, траншеи и ямы, в которых хоронили умерших, и, наконец, просто трупы, которые сбрасывали в океан на обоих побережьях, в каменоломни и в котлованы под строившиеся дома. А когда веселье расцвело пышным цветом, трупы, само собой, оставались гнить там, где упали.
Сара Брэдфорд и Анжела Дюпрей пешком вернулись к своим припаркованным автомобилям (по пути заразив еще четверых или пятерых человек, которых встретили на улице), чмокнули друг друга в щечку и разъехались. Анжела отправилась домой, чтобы заразить мужа, пятерых его приятелей, игравших в покер, и дочь-подростка Саманту. Девушка очень боялась, что подхватила триппер от своего бойфренда, о чем родители не имели ни малейшего понятия. И, если на то пошло, она его действительно подхватила. Но посмотрим правде в глаза: волноваться из-за этого не стоило. По сравнению с той заразой, что принесла домой ее мать, триппер не тянул и на маленький прыщик на носу.
На следующий день Саманта пошла в плавательный бассейн поллистонского отделения Молодежной женской христианской организации, где заразила всех купающихся.
И так далее".

***
"Это проклятие человечества. Общительность. Христу следовало сказать: «Да, истинно говорю, когда двое или трое из вас собираются вместе, кого-то забьют до смерти». Надо ли мне объяснять вам, чему учит нас социология по части человечества? Все предельно просто. Возьмите одинокого мужчину или женщину, и я скажу, что перед вами святой. Возьмите двоих, и они влюбятся друг в друга. Возьмите троих, и они придумают такую занятную конструкцию, которую мы называем «обществом». Возьмите четверых, и они построят пирамиду. Возьмите пятерых, и они превратят одного в изгоя. Возьмите шестерых, и они вновь изобретут предрассудки. Возьмите семерых, и через семь лет они вновь изобретут войну. Человек, возможно, создан по образу и подобию Бога, но человеческое общество создано по образу Его оппонента и всегда пытается вернуться домой".

***
"Никому не дано знать, что происходит в промежутке, отделяющем тебя прежнего от тебя настоящего. Никому не составить карту той части ада, где живут тоска и одиночество. Нет таких карт и быть не может. Ты просто... возвращаешься с другой стороны".

***
"Мы сходим с ума от одиночества, если остаемся одни. А собравшись вместе, сходим с ума от того, что нас много. Собравшись вместе мы строим мили и мили летних коттеджей и убиваем друг друга в барах субботними вечерами. Ответа нет. Все равно, что застрять внутри яйца".

***
"Тупее курицы-наседки может быть только нью-йоркский демократ".

***
"Человек становится человеком, лишь когда обретает цель..."

***
"Ты когда-нибудь читала исследование Джеймса Д.Л. Стаунтона, посвященное железнодорожным и авиационным катастрофам? В тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году он опубликовал статью в социологическом журнале, и таблоиды постоянно ее цитируют».
Мы все покачали головами. <...>
«Так расскажите нам о поездах и самолетах», – говорит Пери.
«Что ж, Стаунтон взял статистику по пятидесяти авиационным катастрофам, случившимся после тысяча девятьсот двадцать пятого года, и по более чем двумстам железнодорожным, случившимся после тысяча девятисотого. Ввел эти данные в компьютер. Его интересовали три показателя: общее число пассажиров, количество погибших и вместимость транспортного средства».
«Не понимаю, что он пытался доказать», – подал голос Стью.
«Чтобы понять, надо знать вот еще о чем: он ввел в компьютер и другой набор данных – на этот раз по самолетам и поездам, летевшим или ехавшим теми же маршрутами, но добравшимся до места назначения без происшествий».
Марк кивнул: «Контрольная группа и экспериментальная. Чисто научный подход».
«Результаты получились очень простые, однако их выводы ошеломляли. Но для того чтобы выявить простой статистический факт, пришлось продраться через шестнадцать таблиц».
«Какой факт?» – спросила я.
«Полностью заполненные самолеты и поезда редко терпят катастрофу», – ответил Глен.
«Да это гребаная ЧУШЬ!» – чуть ли не кричит Гарольд.
«Отнюдь, – спокойно говорит Глен. – Стаунтон высказал эту версию, а компьютер ее подтвердил. В тех случаях, когда случались катастрофы, заполненность транспортных средств составляла шестьдесят один процент. В тех случаях, когда обходилось без происшествий, – семьдесят шесть процентов. Разница в пятнадцать процентов весьма существенна, и ее не спишешь на статистическую погрешность. Стаунтон утверждает, что для статистика даже трехпроцентная погрешность – уже повод для размышлений. И он совершенно прав. Это аномалия размером с Техас. Вывод Стаутона: люди знали, какие поезда и самолеты потерпят катастрофу… подсознательно они предсказывали будущее. У вашей тети Салли разболелся живот прямо перед вылетом рейса шестьдесят один из Чикаго в Сан-Диего. И когда самолет падает в невадской пустыне, кто-то говорит: «Ох, тетя Салли, эти боли в животе – знак Божий». Но до исследования Джеймса Стаунтона никто не подозревал, что живот разболелся у тридцати людей… или голова… или возникло странное чувство в ногах, будто тело пытается сказать голове, что в нем сейчас что-то откажет».
«Я просто не могу в это поверить», – говорит Гарольд, горестно качая головой.
«Знаете, примерно через неделю после того, как я первый раз прочитал статью Стаунтона, в аэропорту Логан потерпел катастрофу самолет «Маджестик эйрлайнс». Погибли все, кто находился на борту. Я позвонил в представительство авиакомпании «Маджестик» в аэропорту Логан после того, как все более-менее успокоилось. Представился репортером из «Манчестер юнионлидер» – маленькая ложь во благо. Сказал, что мы готовим материал по авиационным катастрофам последнего времени, и поинтересовался, сколько мест в этом полете пустовали. Человек, с которым я разговаривал, удивился моему вопросу, потому что, по его словам, сотрудники авиакомпании как раз обсуждали этот аспект. Не явилось шестнадцать пассажиров. Я его спросил, а сколько обычно не является на рейс семьсот сорок седьмого из Денвера в Бостон. Он ответил, что три».
«Три», – завороженно говорит Перион.
«Да. Но парень на этом не остановился. От билетов, по его словам, отказались пятнадцать человек, тогда как обычно отказываются максимум восемь. Поэтому хотя заголовки кричали: «АВИАКАТАСТРОФА В ЛОГАНЕ УНЕСЛА ДЕВЯНОСТО ЧЕТЫРЕ ЖИЗНИ», – они могли бы звучать иначе: «ТРИДЦАТЬ ОДИН ЧЕЛОВЕК ИЗБЕЖАЛ СМЕРТИ В АВИАКАТАСТРОФЕ В ЛОГАНЕ»."

***
"Он снова сел, пролистал дневник до чистой страницы, после короткой паузы написал: 14 августа 1990 г. Строчил полтора часа, ручка летала взад-вперед, заполняя строку за строкой, страницу за страницей. И пока Гарольд писал, на его лице отражались то жестокая веселость, то праведный гнев, ужас и радость, обида и восторг. Закончив, он прочитал написанное (Это мои письма миру, который никогда не писал мне…), рассеянно массируя ноющую правую руку.
Положил дневник в выемку. Накрыл плитой. Он успокоился. Выплеснул все, что в нем накопилось. Перенес на бумагу ужас, и ярость, и стремление оставаться сильным. Это радовало. Иногда, отписавшись, он нервничал еще сильнее и понимал, что написал лживо или не приложил достаточно усилий, чтобы заточить лезвие правды там, где требовалось резать, требовалось пустить кровь. Но сегодня он убирал книгу умиротворенный и с чистой совестью. Ярость, и страх, и раздражение целиком и полностью перенеслись на бумажные страницы, а каменная плита надежно укроет их на все то время, пока он будет спать".

***
"Никто из нас не хочет видеть знамения и знаки, независимо от того, нравятся ли нам истории с привидениями и фильмы ужасов или нет. Никто из нас в действительности не хочет лицезреть звезду на востоке или столб огненный в ночи. Нас нужны покой, рационализм и порядок".

***
"Любовь не приживается там, где есть только страх, точно так же, как растения редко приживаются там, где всегда темно".

@темы: антикварный книжный шкаф

00:43 

Анджей Сапковский "Башня шутов"

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Отрывки

***
"В лето Господне 1420 конец света не наступил. Хоть многое говорило о том, что наступит.
Не оправдались мрачные пророчества хилиастов, предсказывавших дату Конца вполне точно, а именно в первый понедельник февраля месяца 1420 года после святой Схоластики. Ну что же, кончился понедельник, потом вторник, затем среда — и ничего. Не наступили Дни Искупления и Возмездия, предваряющие приход Царствия Божия. Не был — хоть и завершилось тысячелетие — освобожден из заточения своего Сатана и не вышел, дабы обольщать народы в четырех углах Земли. Не сгинули от меча, огня, глада, града, клыков хищников, скорпионьих жал и змеиного яда все грешники мира и супротивники Бога. Тщетно ожидали верные пришествия Мессии на горах Фавор, Беранек, Ореб, Сион и Оливной, впустую ожидали второго пришествия Христа quinque civitates, названные в пророчестве Исайи пять избранных городов, которыми сочли Пильзно, Клатовы, Лоуны, Сланы и Жатец. Конец света не наступил. Мир не погиб и не сгорел. Во всяком случае — не весь. Но все равно было весело".

***
"Знаете, господа, как узнать, что время идет историческое? Просто всего происходит очень много и быстро".

***
"Кони фыркали и топтались в темноте. Слуги храпели. Небо светлело, над верхушками деревьев бледнели звезды.
- Странно, - сказал Рейневан. - Это было странно. Сулимец, вырванный из дремы, поднял голову.
- Что? Что странно?
- Этот… Ганс Майн Игель. Знаете, господин Завиша, что… Ну, я должен признать… Вы меня удивили.
- То есть?
- Когда он появился из тьмы, вы даже не дрогнули. У вас даже голос не задрожал. А когда вы потом с ним беседовали, то… просто диву даешься… А ведь это было… Ночное существо. Нечеловек… Чуждый…
Завиша Черный из Гарбова долго глядел на него.
- Я знаю множество людей… - ответил он наконец очень серьезно, - множество людей, гораздо более мне чуждых".

***
"Мне, представь себе, книги не мешают. Даже ложные и еретические. Я считаю, представь себе, что сжигать нельзя никакие, что libri sunt legendi non comburendi [книги существуют для того, чтобы их читать, а не сжигать]. Что даже ошибочные и баламутящие умы книги можно уважать, можно также, при доле философского отношения, заметить, что на истину никто не имеет монополии, множество тез, некогда провозглашенных ложными, сегодня считаются истинными, и наоборот".

***
"Любовь - великое дело, и много у нее имен..."

***
"Любовь всегда побеждает. Amor vincit omnia".

***
"Любовь - тоже удовольствие, к тому же одно из самых эгоистичных, какие мне известны".

***
"Amantes amentes. Влюбленные - все равно что сумасшедшие".

@настроение: change the future

@темы: антикварный книжный шкаф

01:58 

Джейн Остин "Эмма"

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Отрывки

***
"...Ежели женщина сомневается, принять ли ей предложение, ей следует, конечно же, ответить отказом. Коль скоро она не решается сказать "да", ей следует напрямик сказать "нет". Замужество - это шаг, который опасно совершать с противоречивыми чувствами, скрепя сердце".

***
"Не знаю, хорошо ли это, но глупость уже не выглядит глупо, когда ее без стыда, на виду у всех, совершает неглупый человек. Злоба всегда есть зло, но не всякая дурь заключает в себе дурное, а смотря по тому, от кого она исходит..."

***
"Только тогда можно составить верное суждение о женщине, когда вы видите её в домашней обстановке, в её привычном окружении такою. какова она всегда".

***
" - Поразительное заведение - почта! - сказала она. - Эта четкость, распорядительность! Подумать - столь многое на нее возложено, и как отлично она со всем справляется - это, право, достойно удивления!
- Согласен, дело у них налажено недурно.
- Так редко сталкиваешься с нерадивостью или путаницей! Так редко письмо доставляют не по адресу, а ведь их тысячи расходятся по стране - миллионы! - и ни одно не пропадает. И каждое надписано другою рукой, далеко не всегда разборчиво, а разобрать необходимо - поразительная вещь!"

***
"...И все-таки, при желании, он мог приехать, - сказал с холодностью мистер Найтли.
- Не знаю, почему вы так говорите. Он-то рад бы приехать, это дядюшка с теткой его не пускают.
- Я не поверю, чтобы он не властен был приехать, ежели бы задался таковою целью. Без доказательств в подобные небылицы не верится. <...> Вполне естественно, к сожалению, когда молодой человек, воспитанный спесивыми, изнеженными роскошью эгоистами, сам вырастает спесивым, изнеженным роскошью эгоистом. Ежели бы Фрэнк Черчилл действительно хотел свидеться с отцом, то за время с сентября по январь он изыскал бы способ это сделать. Чтобы мужчине в его годы - сколько там ему, двадцать три, двадцать четыре? - непосильна была такая малость? Быть того не может.
- Легко вам рассуждать, вы всю жизнь сами себе хозяин. Нет, мистер Найтли, кому другому, но не вам судить о сложностях зависимого положения. Вы не знаете, каково это - применяться к чужому своенравию.
- Уму непостижимо, чтобы мужчина в двадцать три - двадцать четыре года был до такой степени лишен свободы решать и действовать. Добро бы еще ему не хватало денег, не хватало досуга. Но мы ведь знаем обратное - того и другого у него в таком избытке, что он рад транжирить их повсюду, куда съезжаются самые отъявленные бездельники в королевстве. Вечно только о том и слышишь, что он пропадает где-нибудь на водах. Да вот хоть бы недавно взять, - был в Уэймуте. Стало быть, может он отлучаться от Черчиллов?
- Да, может, - иногда.
- То есть тогда, когда считает нужным, когда это сулит ему удовольствие.
- Несправедливо судить о поступках человека, ежели нам не все досконально известно о его положении. Можно ли говорить, что трудно, а что легко для такого-то члена семьи, не зная, какова обстановка внутри этой семьи? Надобно сперва познакомиться с порядками в Энскуме да с нравом миссис Черчилл, а уже после заключать, велика ли у ее племянника свобода действий. Весьма вероятно, что в одних случаях он может поставить на своем, а в других - нет.
- Есть один случай, Эмма, когда всякий может поставить на своем, ежели захочет - не дипломатикой да изворотливостью, но решительностью и твердостью, - тот случай, когда речь идет о долге. Оказать отцу этот знак внимания - долг Фрэнка Черчилла. Судя по его посулам и посланиям, он это знает и мог бы выполнить его, когда бы в самом деле имел такое желание. Мужчина с подлинным чувством долга сразу сказал бы миссис Черчилл прямо и твердо: «Я всегда готов ради вашего удобства поступится любым удовольствием, но сейчас обязан безотлагательно поехать навестить отца. Я знаю, он будет огорчен, ежели я теперь не окажу ему уважение таким образом. И потому я завтра же еду…» Если бы он сразу так ей и сказал, с решимостью, приличной для мужчины, то не услышал бы никаких возражений.
- Верно, - смеясь, отвечала Эмма,- но он, возможно, услышал бы их, воротясь назад. Чтобы молодой человек, полностью зависимый, позволил себе объясняться подобным языком!.. Никому, кроме вас, мистер Найтли, такое не пришло бы в голову. Вы просто понятия не имеете, как требуется вести себя в положении, прямо противоположном вашему. Мыслимое ли дело для мистера Фрэнка Черчилла объясняться в этаком тоне с дядюшкою и теткой, которые вырастили его и намерены обеспечить его будущее!.. Да еще, чего доброго, громко, во весь голос, и стоя посреди комнаты!.. Как вы могли вообразить, что для него допустимо такое поведение?
- Будьте уверены, Эмма, человек здравомыслящий не нашел бы здесь ничего для себя затруднительного. Он сознавал бы, что прав, а открытое заявление - конечно, человек благоразумный сделает его в надлежащей манере - принесло бы ему больше пользы, дало больше выгоды, больше возвысило бы его в мнении людей, от которых он зависит, нежели поведение, основанное на хитростях и увертках. К привязанности прибавилось бы уважение. Они почувствовали бы, что могут на него положиться, что племянник, верный сыновнему долгу, верен будет и долгу перед ними; ведь им понятно - точно так же, как ему, как понятно должно быть всему свету, - что нанести визит отцу - его обязанность, и, злоупотребляя своею властью, чтобы оттянуть этот визит, они же в душе презирают его за то, что он покоряется их прихотям. Достойный поступок внушает уважение каждому. Поставил бы он себе за правило действовать таким образом последовательно, постоянно, и эти мелкие душонки подчинились бы ему.
- Я в этом склонна сомневаться. Вы хотя и большой любитель обуздывать мелкие душонки, однако когда эти душонки принадлежат богатым и могущественным, им, наблюдаю я, свойственно бывает сильно раздуваться и они становятся столь же неуправляемы, как и великие души. Я вполне допускаю, что ежели б вас, мистер Найтли, вдруг взять, как вы есть, и перенести на место мистера Фрэнка Черчилла, то вы бы говорили и делали именно так, как теперь предлагаете ему, и очень возможно, что это произвело бы прекрасное действие. Возможно, Черчиллы не стали бы перечить вам ни единым словом, но ведь вас не связывала бы привычка повиноваться, усвоенная с детства, многолетний навык к почтительному послушанию. Ему, который связан ими, не так-то легко, быть может, прорваться сквозь эти путы к совершенной независимости, отметя прочь их притязания на дань признательности и почтения. Он, может быть, не хуже вашего сознает, как надлежало бы поступить, но, при нынешних обстоятельствах, менее вас способен доказать это на деле.
- Значит, хуже сознает, ежели не способен. Значит, менее убежден, раз не может сделать усилие.
- Но различие в положении, в привычках! Отчего вы не постараетесь понять, какие чувства должен испытывать любезный молодой человек, идя наперекор людям, которых с детских и отроческих лет приучен чтить всю жизнь?
- Ваш любезный молодой человек - очень слабодушный молодой человек, если первый раз столкнулся с необходимостью настоять на своем и поступить правильно, вопреки воле других. В его лета пора бы привыкнуть руководствоваться в своих поступках долгом, а не своекорыстием. Я могу понять страхи мальчика, но не мужчины. Возмужав, он должен был расправить плечи и стряхнуть с себя все мелкое и недостойное, что навязала ему власть Черчиллов. Ему следовало воспротивиться первой же их попытке заставить его выказать неуважение к отцу. Поведи он себя надлежащим образом с самого начала, то теперь не имел бы затруднений.
- Нам никогда не прийти к согласию на его счет, - вскричала Эмма, - да и неудивительно. Мне он вовсе не представляется слабодушным молодым человеком, я уверена, что это не так. Блажь и испорченность не укрылись бы от мистера Уэстона, хотя бы и в натуре родного сына, - вероятнее, что он от природы слишком уступчив, покладист, мягок, чтобы отвечать вашим понятиям о воплощении мужского совершенства. Я смею полагать, что он таков, и пусть это лишает его одних преимуществ, но зато дает другие.
- Да, верно, - то преимущество, что он не трогается с места, когда обязан был бы ехать, что проводит жизнь в пустых развлечениях и мнит себя изрядным ловкачом, когда находит тому оправдания. Всегда ведь можно сесть и составить цветистое письмо, полное лживых уверений, и убедить себя, что найден лучший в мире способ сохранить в доме покой, а в то же время и отца лишить оснований жаловаться. Мне отвратительны его письма".

@темы: антикварный книжный шкаф

16:27 

Михаил Зощенко

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
***
"...В свое время знаменитый писатель Карамзин так сказал: "Если б захотеть одним словом выразить, что делается в России, то следует сказать: воруют". ("Голубая книга. Деньги")

***
"...Умер один человек, один небольшой работник, индивидуально незаметный в блеске наших дней.
И, как это часто бывает, после смерти начались пышные разговоры: дескать, сгорел на своем посту, ах, кого мы потеряли, вот это был человек, какая жалость, друзья, что мы его лишились.
Ну, ясно, конечно, безусловно, при жизни ему ничего такого оригинального никто не говорил, и он, так сказать, отправился в дальний путь, сам того не подозревая, что он собой представляет в фантазии окружающих людей.
Конечно, если бы он не умер, то еще неизвестно, как бы обернулась эта фантазия. Скорей всего, те же окружающие, как говорится, загнули бы ему салазки.
Но поскольку он безропотно умер, то вот оно так и получилось божественно.
С одной стороны, друзья, прелестно умирать, а с другой стороны — мерси, лучше не надо. Уж как-нибудь обойдемся без вашей чувствительной благодарности". ("Последняя неприятность")

***
"Один ленинградский инженер очень любил свою жену. То есть, вообще говоря, он относился к ней довольно равнодушно, но когда она его бросила, он почувствовал к ней пылкую любовь. Это иной раз бывает у мужчин". ("Сердца трех")

***
Пасхальный случай.
Вот, братцы мои, и праздник на носу — пасха православная.
Которые верующие, те, что бараны, потащат свои куличи святить. Пущай тащат! Я не потащу. Будет. Мне, братцы, в прошлую пасху на кулич ногой наступили!
Главное, что я замешкался и опоздал к началу. Прихожу к церковной ограде, а столы уже заняты. Я прошу православных граждан потесниться, а они не хотят. Ругаются.
— Опоздал,— говорят,— чёрт такой, так и станови свой кулич на землю. Нечего тут тискаться и пихаться — куличи посроняешь.
Ну, делать нечего, поставил свой кулич на землю. Которые опоздали, все наземь ставили.
И только поставил, звоны и перезвоны начались.
И вижу, сам батя с кисточкой прётся.
Макнёт кисточку в ведро и брызжет вокруг. Кому в рожу, кому в кулич — не разбирается.
А позади бати отец дьякон благородно выступает с блюдцем, собирает пожертвования.
— Не скупись,— говорит,— православная публика! Клади монету посередь блюдца.
Проходят они мимо меня, а отец дьякон зазевался на своё блюдо и — хлоп ножищей в мою тарелку.
У меня аж дух захватило.
— Ты что ж,— говорю,— длинногривый, на кулич-то наступаешь?.. В пасхальную ночь...
— Извините,— говорит,— нечаянно.
Я говорю:
— Мне с твоего извинения не шубу шить. Пущай мне теперь полную стоимость заплатят. Клади, говорю, отец дьякон, деньги на кон!
Прервали шествие. Батя с кисточкой заявился.
— Это,— говорит,— кому тут на кулич наступили?
— Мне,— говорю,— наступили. Дьякон, говорю, сукин кот, наступил.
Батя говорит:
— Я, говорит, сейчас кулич этот кисточкой покроплю. Можно будет его кушать. Всё-таки духовная особа наступила...
— Нету,— говорю,— батя. Хотя всё ведерко на его выливай, не согласен. Прошу деньги обратно.
Ну, пря поднялась. Кто за меня, кто против меня.
Звонарь Вавилыч с колокольни высовывается, спрашивает:
— Звонить, что ли, или пока перестать?
Я говорю:
— Обожди, Вавилыч, звонить. А то под звон они меня тут совсем объегорят.
А поп ходит вокруг меня, что больной, и руками разводит.
А дьякон, длинногривый дьявол, прислонился к забору и щепочкой мой кулич с сапога счищает.
После выдают мне небольшую сумму с блюда и просят уйти, потому, дескать, мешаю им криками.
Ну, вышел я за ограду, покричал оттеда на отца дьякона, посрамил его, а после пошёл.
А теперь куличи жру такие, несвячёные.
Вкус тот же, а неприятностей куда как меньше.

***
Испытание.
Жила в нашем доме одна семья: муж, жена и сынок, парнишка лет двенадцати. Муж работал на производстве. Жена заботилась о хозяйстве. А ребенок посещал школу.
И все шло чудесно.
Выходной день – вылазка за город с ребенком впереди. Вечером – культпоход в кино или к зубному врачу. Регулярное посещение бани. И так далее.
Дружная, тихая семья, без претензии на что-нибудь особенное.
В один прекрасный день муж поднимается по лестнице, чтоб проследовать в свою квартиру после трудового дня. И вдруг видит: идет по той же лестнице молоденькая особа. Очень миленькая. Довольно нарядная. С цветком на груди.
Увидев ее, наш муж немножко даже задрожал, поскольку она уж очень ему понравилась.
А она кокетливо улыбнулась и вспорхнула этажом выше.
Вот проходит месяц. И наш муж снова встречает сию гражданку на той же самой лестнице.
Происходят взгляды, улыбки. И завязывается первый разговор, из которого выясняется, что молодая особа живет здесь со своей мамой. Ей девятнадцать лет. У нее, как говорится, своя дорога – учеба в школе кройки и шитья.
Да, конечно, она своей судьбой довольна. Но не очень, поскольку все еще впереди.
И вот проходит еще месяц, и наш муж начинает ее усердно посещать. Он заходит к ней в гости. Беседует на разные темы с ней и с ее мамой. И делается там как бы своим человеком.
Он, короче говоря, влюбился в нее. И, будучи решительным человеком, приходит к мысли о необходимости полной перемены жизни.
И вот – разговор со своей женой, слезы и стенанья. И наконец наш муж перебирается этажом выше.
Он поступает до некоторой степени благородно: все оставляет своей семье. И только лишь берет с собой чемодан с бельем и носильными вещами.
Он обещает выплачивать им треть жалованья, но это не уменьшает страдания жены. И там происходят обмороки, рыдания и слезы. Печальная картина развала и крушения семьи.
Но жребий брошен. Мосты позади сожжены. И наш влюбленный муж, как говорится, вкушает счастье со своей особой.
Но он недолго вкушает счастье. Он младший командир запаса. Его мобилизуют в Красную Армию и в декабре тридцать девятого года направляют на Карельский перешеек.
И он уезжает, нежно простившись со своей плачущей Ритой.
Он пишет ей с фронта короткие письма, в которых описывает суровую боевую жизнь, жестокие бои и адские морозы. Его письма полны решимости и отваги. Это не мямля и не слюнтяй пишет с фронта. Это пишет отважный младший командир запаса, для которого долг выше личного счастья.
Но вот письма приходят все реже и реже и, наконец, совсем прекращаются. И Рита не понимает, что это значит. Уже март, конец войны. А писем нет.
И вот однажды приходит письмецо. И Рита, прочитав его, лишается чувств.
Она падает в обморок. Ее опрыскивают водой, чтоб она пришла в себя. И, придя в себя, она зачитывает мамаше письмецо, в котором говорится: «Милая Рита, я получил ранение. Я потерял ногу. Я теперь инвалид и калека. Отпиши подробно, согласна ли взять меня или мне лучше находиться на государственном обеспечении».
Целый день мама с дочкой обсуждают положение. И наконец ему пишется ответ, полный жалости и участия, но вместе с тем говорится, что не так-то просто его взять. Кто же за ним будет ходить? Не может же она, молодая женщина, едва вступившая в свет, посвятить ему свою жизнь. Надо это дело хорошенько обдумать. Тем более государство теперь обязано за ним последить.
Но вот проходит некоторое время, и его первая жена, Анна Степановна, тоже получает такое же письмо. «Да, – пишет он, – милая Аня, теперь я калека. Ответь, возьмешь ли ты меня такого».
Как бомба разрывается в квартире по получении сего письма.
Но в тот же день бывшая жена ему пишет:
«Милый друг, Иван Николаевич, горько плачу о твоем ранении. Видно, уж суждено нам жить с тобой вместе. Зачем ты спрашиваешь – возьму ли я тебя к себе? Отпиши немедленно, куда за тобой приехать? Я буду работать. А там наш Петюшка подрастет, и все будет в лучшем виде».
Но вот проходит несколько дней. И вот – что это? К воротам подъезжает машина. И из нее выходит Иван Николаевич. Он цел и невредим. Ноги у него на месте. И на груди у него сверкает новенький орден.
Все жильцы, находящиеся в этот момент во дворе, раскрывают свои рты от изумления.
Управдом подбегает к нему и говорит:
– Как понять это, Иван Николаевич? Судя по письму, мы думали, что вы в другом виде.
Приехавший берет управдома под руку и говорит ему:
– Любезный друг! Конечно, я поступил, видимо, неправильно, жестоко и так далее. Но суровая жизнь заставила меня задуматься. Я подумал: ничего, если меня убьют, но если я потеряю руки или ноги, что будет со мной? Я живо представил себе эту картину и в тот момент решил сделать то, что я сделал. И в этом не раскаиваюсь, потому что теперь знаю, с кем мне надо жить, ибо брак – это не только развлечение.
Управдом говорит:
– Конечно, вы немного перегнули в своем испытании. Это, как говорится, запрещенный прием. Но раз сделано, так сделано. От души поздравляем вас с орденом Красного Знамени.
Тут наш муж поднимается в свой этаж, к первой своей жене, Анне Степановне. И что там происходит в первые пять минут, остается неизвестным.
Известно только, что сын Петюшка по собственной инициативе бежит в верхний этаж и вскоре оттуда приносит папин чемодан с бельем и носильными вещами.
В тот же день Иван Николаевич объясняется с Ритой. Он просит у нее прощения и целует ей руки, говоря, что он вернулся другим человеком и что к прошлому нет возврата.
Они расстаются скорее дружески, чем враждебно. Конечно, молодая женщина досадует на него. Но досада ее умеренна, ибо за время отсутствия мужа ей понравился другой человек. И теперь она рассчитывает выйти за него замуж.

@темы: антикварный книжный шкаф

18:16 

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
" - Если уж я полюблю, - сказала она, - я буду любить безоглядно и безмерно. Все превратности будут мне не страшны, все жертвы легки, все препятствия нипочем. Но, любя так, я такой же любви пожелаю в ответ. Соперницы я не потерплю, удачливой или нет - не важно. Я не буду ни первой, ни второй - лишь единственной. Сердце, которое бьется для меня, должно биться для меня одной, либо мне его вовсе ненадобно".

Томас Л. Пикок. "Аббатство Кошмаров".

@темы: антикварный книжный шкаф

00:44 

Томас Л. Пикок "Аббатство Кошмаров"

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
отрывки

* * *
"Когда Скютроп подрос, его, как водится, послали в школу, где в него вбивали кое-какие познанья, потом отправили в университет, где его заботливо от них освобождали; и оттуда был он выпущен, как хорошо обмолоченный колос, с полной пустотой в голове и к великому удовлетворению ректора и его ученых собратий, которые на радостях одарили его серебряной лопаткой для рыбы с лестной надписью на некоем полудиком диалекте англосаксонской латыни".

* * *
"- Читали вы когда-нибудь Данта, мистер Лежебок? Скютроп читает Данта, и сейчас он в чистилище.
- Ну а я, - отвечал его сиятельство мистер Лежебок, - я не читаю сейчас Данта, и я в раю".

* * *
"Печаль нынче в моде. Иметь для нее причину было б куда как пошло; печалиться же без причин – есть свойство гения; искусство тосковать из любви к тоске доведено в наши дни до совершенства; и древнему Одиссею, показавшему блистательный пример мужества в злоключениях действительных, пора уступить место герою современному, являющему более поучительный образец унылого раздраженья от вымышленных бед".

* * *
"Иные ученые крючкотворы уверяют, будто у любви нет языка и что все ссоры и несогласия любовников происходят от несчастливой привычки употреблять слова там, где они невозможны; что любовь, будучи порождена взглядами, то есть физиогномическим выражением сродства душ, через постепенное нарастание знаков и символов нежности стремится к своему вожделенному венцу; и следственно, для доказательства сродства душ не понадобилось бы и единого слова, когда б неумолимое общество не громоздило на пути любящих до того многочисленных препятствий в виде брачных контрактов и церемоний, родителей и опекунов, адвокатов, ростовщиков-евреев и пасторов, что не один отважный рыцарь (вынужденный для обладания плодом Гесперид пробиваться сквозь толпу этих чудищ) либо тотчас отказался от всей затеи, либо потерпел поражение, не достигнув счастья; и столько разговоров вдруг ведется вокруг предмета, их не требующего и не терпящего, что робкий и нежный дух любви часто упархивает вместе с крылатыми словами, против воли навязанными ему в услугу".

@темы: антикварный книжный шкаф

20:09 

О стихах

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Мэтью Г. Льюис "Монах"

"...Найти занятие хуже стихоплетства ты не мог бы. Автор, хорош он, или плох, или как раз посередине, — это зверь, на которого охотятся все, кому не лень. Пусть не все способны писать книги, но все почитают себя способными судить о них. Плохое сочинение несет кару в себе самом, вызывая пренебрежение и насмешки. А хорошее возбуждает зависть и обрекает своего создателя на тысячу унижений. Он становится жертвой пристрастной и зложелательной критики. Этот бранит композицию, тот стиль, третий — мысли, в нем заключенные; те же, кому не удается обнаружить недостатки в книге, принимаются поносить автора. Они ревностно доискиваются до самых ничтожных обстоятельств, которые могут сделать предметом насмешек его характер или поведение, и стремятся ранить человека, раз уж не могут повредить писателю. Короче говоря выступить на поприще литературы — значит добровольно подставить себя стрелам пренебрежения, насмешек, зависти и разочарования. Пишешь ли ты хорошо или дурно, не сомневайся, что клевет тебе не избежать. Собственно говоря, в этом обстоятельстве начинающий автор обретает главное свое утешение. Он вспоминает, как часто Лопе де Вега и Кальдерон подвергались гонениям злобных и завистливых критиков, а потому скромно верит, будто и ему выпала та же судьба. <…>
[Если пишешь лишь ради собственного удовольствия] Тем менее простительны недостатки в твоих стихах. Небрежности можно спустить тем, кто работает за деньги, кто обязан завершить такой-то заказ к такому-то сроку и кому платят за количество, а не за качество ими написанного. Но тем, кого авторами сделала не нужда, кто пишет лишь для славы и имеет досуг отделывать свои творения, извинить недостатки невозможно, и они заслуживают острейших критических стрел".

@темы: антикварный книжный шкаф

19:54 

Мэри У. Шелли "Франкенштейн, или Современный Прометей"

Того, что создано мечтою художника, нет нигде, кроме как в нем самом
Отрывки

* * *
"Кончина ее была спокойной, и лицо ее даже в смерти сохранило свою кротость. Не стану описывать чувства тех, у кого беспощадная смерть отнимает любимое существо; пустоту, остающуюся в душе, и отчаяние, написанное на лице. Немало нужно времени, прежде чем рассудок убедит нас, что та, кого мы видели ежедневно и чья жизнь представлялась частью нашей собственной, могла уйти навсегда, — что могло навеки угаснуть сиянье любимых глаз, навеки умолкнуть звуки знакомого, милого голоса. Таковы размышления первых дней; когда же ход времени подтверждает нашу утрату, тут-то и начинается истинное горе. Но у кого из нас жестокая рука не похищала близкого человека? К чему описывать горе, знакомое всем и для всех неизбежное? Наступает наконец время, когда горе перестает быть неодолимым, его уже можно обуздывать; и, хотя улыбка кажется нам кощунством, мы уже не гоним ее с уст. <…> У нас оставались обязанности, которые надо было выполнять; надо было жить и считать себя счастливыми, пока у нас оставался хоть один человек, не сделавшийся добычей смерти".

* * *
"Совершенный человек всегда должен сохранять спокойствие духа, не давая страсти или мимолетным желаниям возмущать этот покой. Я полагаю, что и труд ученого не составляет исключения. Если ваши занятия ослабляют в нас привязанности или отвращают вас от простых и чистых радостей, значит, в этих занятиях наверняка есть нечто не подобающее человеку".

* * *
"Увы! почему человек так гордится чувствами, возвышающими его над животными? Они лишь умножают число наших нужд. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, мы были бы почти свободны; а сейчас мы подвластны каждому дуновению ветра, каждому случайному слову или воспоминанию, которое это слово в нас вызывает.
Мы можем спать — и мучиться во сне,
Мы можем встать — и пустяком терзаться,
Мы можем тосковать наедине,
Махнуть на все рукою, развлекаться, —
Всего проходит краткая пора,
И все возьмет таинственная чаща;
Сегодня не похоже на вчера,
И лишь Изменчивость непреходяща".

* * *
"Жизнь упряма и цепляется за нас тем сильнее, чем больше мы ее ненавидим".

@темы: антикварный книжный шкаф

Чердак Летучей Мыши

главная